— Отец Филарет — роль для вас неожиданная. Наверное, вам нелегко было приглушить свой темперамент, найти ноты умиротворения для этого образа?

— В этом и была главная моя задача. Беда актеров часто в том, что режиссер бесконечно эксплуатирует уже им найденное и снискавшее популярность у зрителей. К счастью, Лунгин из другой категории режиссеров. Да, роль отца Филарета фактически для меня сенсационна. И моя работа заключалась в том, чтобы угомонить Сухорукова, обуздать Сухорукова. Найти некий сдвиг в его характере.

— Вы видели такой сдвиг в облике отца Филарета?

— Как же его не видеть! Для меня центральной была сцена в котельной, где главный герой фильма, отец Анатолий, испытывает моего персонажа огнем и дымом… Он словно заставляет отца Филарета выйти из забытья. Для меня драма отца Филарета в его глубоком заблуждении: ему кажется, что он уже договорился с Богом и забронировал себе место в раю. На самом-то деле оказывается, что вера наша не только в чтении Евангелия. Не только в бдениях и в постах. Есть нечто иное…

— Работа души?

— Ну да! Лунгин подарил мне встречу с этой темой. Трудной для актерского решения. Но с этим мастером она была для меня желанной и досягаемой, надеюсь. Важно, что Павел Лунгин любит актеров. Это помогло и в создании нашего трио. Собравшись вместе — Петр Мамонов, Дмитрий Дюжев и ваш покорный слуга, — мы верили, что «Остров» будет умной, интересной картиной и для зрителей. Открытием нового Петра Мамонова. Неожиданным появлением Дюжева. И, конечно, ошеломит революционным виражом Сухорукова.

— Как вам работалось с Мамоновым? С его резкой манерой исполнения, бурной эмоциональностью, выплесками?

— Конечно, Мамонов — сложный человек. Конечно, это яростная натура. Мятущаяся. Страстная личность. Но я это понимал. Знал, что Мамонов может быть тяжелым в общении. Только всё у нас сложилось. На Белом море, в Кеми, мы жили в одном коттедже дверь в дверь. Каждый вечер после съемок общались, вместе посещали местный храм, слушали проповеди, читали псалтырь… Это не могло не оставить след на наших отношениях. Мы прониклись симпатией и расстались с искренним уважением друг к другу. Уверен, что новое появление Мамонова на экране станет серьезным событием в нашем кино. А что касается моего героя, то могу повторить: я ничего подобного раньше не играл! Однажды мне задали вопрос: вы играли убийц, профессиональных киллеров, мошенников, фашиствующих молодчиков… И вдруг — «Бедный, бедный Павел»! Вдруг — генерал-майор Дроздов, директор завода-гиганта в картине «Не хлебом единым» Говорухина… И еще неожиданнее — отец Филарет! Это случайность? Или вам просто повезло? Что тут рассуждать! Я талантлив. Но мастера — Мельников, Говорухин, Лунгин — поняли, что я могу еще достаточно много сделать в ином ракурсе. Так в последние годы я словно оказался в другой воде. В другом творческом пространстве. В другом мире.

— Мне кажется, что «Остров» во многом возвращает наше кино к утерянным им философским исканиям?

— Хочу поправить вас. Не возвращает. Просто некоторое время мы жили в забытьи, мне кажется. А фильм Лунгина вырывает нас из него. Кстати, о Лунгине тоже говорят: как это он снял такую картину?! Не его это кино! Можно ли знать, что должен делать талантливый режиссер и диктовать ему? Мы так потонули в криминале, нахлебались убийств, крови, что всё это, к моему ужасу, стало обыденностью. Люди на это уже почти перестали реагировать. А тут увидят нечто высокое, мучительно заставляющее размышлять о себе и мире. Вы сказали о «возвращении» нашего кино… Я сказал бы о пробуждении. О том, что надо напоминать о душе, о том, из чего она соткана. Сигнал подан. В том числе фильмом «Остров».

Автор интервью: Эльга Лындина
16 июня 2006 года

«Российская газета»